— Что за банк? Скажи, как называется?

Какое-то время он мялся и мычал, а я терпеливо молчал. Потом я повторил вопрос и он, наконец, выдавил:

— Morgan Stanley.

Я знал, конечно, что во время переговоров нужно «держать лицо», то есть не выказывать явной заинтересованности в новом месте, чтобы «охотник» не подумал, будто я совсем уже впал в отчаяние или готов работать за гроши. Я знал, что должен сохранять за собой способность торговаться и вести переговоры в такой манере: мне, мол, эта работа вообще-то подходит... но не так, чтобы уж слишком. Я попытался справиться с охватившим меня возбуждением, но не смог, и меня буквально прорвало:

— Так вот это мне и нужно! Давай! Когда я могу с ними переговорить? Мне это нужно! Это по мне!

Тут я посмотрел, не подслушивает ли кто нас, а он спросил:

— Когда ты хочешь говорить с ними? Тут я почти закричал:

— Да сейчас же! Немедленно! Сегодня! Завтра, в крайнем случае!

«Охотник» удовлетворенно хмыкнул, почувствовав, что заарканил меня.

— Тпру, мальчик, остынь! Попробую договориться на завтра. Вечером позвоню тебе домой.

Когда я повесил трубку, рука дрожала от возбуждения. Я быстро побежал назад, взгромоздился за свой стол и молился лишь об одном: чтобы никто не обратил внимания на мое отсутствие и не услышал моих криков. По счастью, все обошлось. Мой коллега, который только что показался мне подозрительным, был поглощен приятным делом — поеданием второго за утро шоколадного десерта.

Вечером «охотник» позвонил мне домой и сказал, что все в порядке, он договорился о собеседовании на понедельник, 7 февраля, и Morgan Stanley примет решение быстро, вероятно, в течение недели.

В день собеседования я проснулся рано, позвонил в First Boston и сказал, что заболел. Конечно, начальство потом устроит допрос, но мне это было уже все равно. Я думал только об одном: как произвести впечатление на моргановских торговцев производными. Эта группа была лучшей в мире, и ее бизнес переживал настоящий бум. Люди на возникающий рынок им были нужны — это я знал точно. Но вместе с тем я понимал, что из всех претендентов они отберут одного-двух самых лучших, и молился, чтобы оказаться одним из них.