Набрав номер, я приготовил ручку и бумагу; гудки продолжались, кажется, целую минуту. Я окинул взглядом вестибюль и с ухмылкой посмотрел на новый логотип фирмы: голубой парусник на белом фоне под надписью CS First Boston. CS означало Credit Suisse; этот крупный швейцарский банк недавно приобрел нашу контору. Новая эмблема была неплоха графически, но для меня никак не могла скрыть очевидного факта: First Boston не годился для межконтинентального плавания, да и вообще было непонятно, на что он теперь годится. Ясно, что место этой лодке на приколе в Бостоне, а до Берна ей никак не дойти. Единственное, что тут было в межконтинентальном масштабе, — это убытки.

На память пришел один пример: однажды First Boston ссудил фирме Ohio Mattress 450 миллионов долларов — 40% всего своего капитала; эту сделку остроумцы с Уолл-стрит сразу окрестили «прокрустовым ложем». Доходы банка стали столь смехотворными, что для выплаты дивидендов ему пришлось продать свои доли в нескольких фирмах. Зато пошли слухи, что новый главный управляющий Аллен Уит (Wheat) получает чуть ли не 30 миллионов, хотя потом официально было заявлено, что «только» 9. Тут наше заведение прозвали «Wheat First Securities» — по памяти одной обанкротившейся брокерской конторы. Не приходилось удивляться, что ведущие спецы побежали толпами. Да и я навострился за ними.

Наконец «охотник» отозвался. По инерции я шепотом спросил:

— Что у тебя? — и внимательно оглядел вестибюль, не желая, чтобы кто-нибудь мог нас подслушать.

Он, должно быть, уловил мое беспокойство, а потому не упустил возможности поиграть со мной в слова:

— Это группа «горячих» производных в очень престижном инвестиционном банке, и им нужен толковый агент по развивающимся рынкам. Ты годишься. Тут все нормально. Ты им подходишь.

Я прервал его словоизлияние. Такие рынки — мой конек, но что такое «престижный банк»? Их же много.